В списке приоритетов IT-директоров западных банков данные и аналитика неизменно занимают призовые места (Gartner Survey Finds Banking and Investment Services CIOs are the Most Focused on Digitalization. October 30, 2017; Gartner Data & Analytics London Day One. March 19, 2018). Главная причина – практическая значимость бизнес-аналитики для заказчиков как инструмента, помогающего дифференцировать организацию в глазах потребителей и создавать конкурентные преимущества.

С ПО класса CPM (Corporate Performance Management), одного из сегментов бизнес-аналитики, российские банки знакомы без малого два десятка лет. Эти системы, реализованные на основе хранилищ данных, предназначены для сбора первичной информации для дальнейшего представления в различной банковской отчетности и автоматизации управленческих задач, таких как финансовое планирование и бюджетирование, подготовка управленческих отчетов и управление прибыльностью, в том числе трансфертное управление ресурсами, аллокации накладных расходов и пр.

CPM-первопроходцы

Одними из первых заказчиков этих систем стали финансовые департаменты, а также топ-менеджеры и акционеры, которым финансовые службы докладывают о результатах работы банка.

На сегодняшний день банковских финансистов можно отнести к наиболее опытным пользователям систем управления эффективностью, именно они заложили практику CPM-самообслуживания. С помощью СРМ-решения они могут самостоятельно без привлечения IT-специалистов выполнять работы по совершенствованию применяемых банком моделей финансового управления и бюджетирования и их адаптации к меняющимся условиям бизнес-среды: настраивать управленческие модели, описывать алгоритмы расчета показателей, подбирать удобные формы отчетов, создавать и перенастраивать маршруты согласования бюджетных документов и контроля хозяйственных платежей и прочее. Например, в Новикомбанке сотрудники финансового управления самостоятельно корректируют модель расчета финансового результата, реализованную на CPM-платформе «Контур», — дополняют правила классификации новых лицевых счетов аналитическими признаками для их отражения в управленческой отчетности, проводят реклассификацию счетов в связи с изменениями в сегментации клиентов, перенастраивают правила перераспределения накладных расходов и т.д.

Для финансистов, использующих эти системы в качестве инструмента для детального препарирования всех слагаемых финансового результата по любому объекту аналитики, следующим шагом в освоении CPM-технологий, очевидно, должно стать совершенствование финансового планирования. Автоматизация на основе CPM-системы позволит перейти к централизованному бизнес-планированию с поддержкой сценарного анализа и прогноза денежных потоков, просчета плановых показателей с учетом индикаторов рынка, внутренних нормативов (курсов валют, трансфертной стоимости ресурсов и др.) и требований регулятора.

В зарубежных банках именно улучшение операционного бюджетирования и прогнозирования является вопросом, которому финансовые директора уделяют первоочередное внимание (Kaufman, Hall & Associates, LLC. 2018 CFO Outlook. Performance Management Trends and Priorities in Financial Institutions. 2018). Стоит отметить, что отечественные банки уже продвинулись в решении этой задачи, накопив практический опыт в применении специализированных CPM-решений для реализации сметного планирования и контроля в рамках хозяйственного бюджетирования, а также планирования финансовых результатов основной деятельности. Так, свыше двух десятков заказчиков Intersoft Lab внедрили приложение «Бюджет хозяйственных расходов». К примеру, в Примсоцбанке приложение задействовано для планирования сметы, контроля хозяйственных платежей и подготовки план-факт отчетности по бюджету, а данные сводной сметы используются при подготовке единого бюджета доходов и расходов банка. В Банке «Возрождение» уже более 10 лет на СРМ-платформе поддерживается технология коллективного планирования бюджетов — планы готовятся как в разрезе филиалов и центров финансовой ответственности головного офиса, разделенных на центры прибыли и центры затрат, так и по отдельным направлениям деятельности и банковским продуктам.

Но польза от CPM-системы не заканчивается на финансовой службе. Несмотря на то, что риск-менеджмент принято считать относительно молодой, динамично развивающейся дисциплиной, представителей риск-департаментов уже стали традиционными CPM-пользователями. Например, заказчиками хранилища данных «Контур» в Еврофинанс Моснарбанке и банке «Санкт-Петербург» выступили риск-менеджеры, а в банке группы СМП наряду с финансовым департаментом первыми пользователями CPM-системы стали и сотрудники департамента управления рисками.

В соответствии с базельскими стандартами и указаниями банка России, процессы управления рисками и капиталом банка должны выстаиваться на основе информационной системы, в которой можно сосредоточить данные для хронологического анализа, мониторинга и контроля всех видов рисков. Наличие полного объема данных по всем кредитным договорам в хранилище дает возможность службам риск-контроля выпускать отчетность для оценки, контроля и прогнозирования ликвидности, процентного риска и управления активами и пассивами, анализировать показатели качества рабочих активов, просроченной задолженности по винтажам, удельного веса просроченной задолженности в общей сумме рабочих активов и т. д.

Список CPM-заказчиков из финансового блока будет неполным, если не упомянуть о бухгалтерии и казначействе. Так, в банке «Санкт-Петербург» на базе хранилища «Контур» развернуты специализированные витрины данных для решения аналитических задач представителей этих подразделений, в частности для выполнения расчета отдельных, наиболее трудоемких, показателей для обязательной отчетности (показателя краткосрочной ликвидности по Basel III, кодов нормативов). По данным, собранным в хранилище «Контур», ведется подготовка отчетных форм по РПБУ в банке «Россия», группе СМП Банка, Еврофинанс Моснарбанке, Фондсервисбанке и др.

Примечательно, что банки, построившие хранилища данных преимущественно для решения управленческих задач, начинают использовать его как фундамент для решения множащихся RegTech-задач. Например, данные, уже собранные в хранилище, предположим для целей риск-менеджмента, могут быть эффективно использованы и другими подразделениями. Как показывает проектный опыт, кредитная витрина, используемая службами управления рисками, может, как правило, на 40-50% покрыть потребности бухгалтерии для реализации функции подготовки данных для обязательной отчетности. Сбор и данных о депозитах, ценных бумагах и прочих финансовых инструментах и построение соответствующих витрин также могут удовлетворить требования к составу данных со стороны казначейства, что позволит ему, вооружившись соответствующей прикладной CPM-функциональностью, взять на себя функции «внутреннего банка», осуществляющего перераспределение ресурсов между центрами прибыли в системе трансфертного ценообразования, и эффективно управлять процентным и валютным рисками банковского портфеля и риском ликвидности.

Начавшееся в последние годы внедрение в надзорную практику data-ориентированного подхода — введение стандарта МСФО 9 и модели вычисления рисков на основе внутренних рейтингов и др. – предъявляет очень высокие требования к исходным данным и несомненно подстегнет интерес к CPM-системам в части управления данными — консолидации, обогащения, контроля и обеспечения их качества. Кроме того, если учесть, что с организационной точки зрения переход на МСФО 9 лежит на пересечении функции? отчетности, риск-менеджмента и бухгалтерии, совместное использование одних и тех данных и CPM-системы является выгодным для всех этих подразделений.

Ломка стереотипов:

CPM-системы перестают быть прерогативой финансового блока

Одна из тенденций последнего времени на рынке бизнес-аналитики — аналитическая поддержка бизнеса. Управленческая аналитика на базе хранилища данных становится востребованной у бизнеса: у руководителей и сотрудников бизнес-направлений, департаментов розничного и корпоративного бизнеса, продуктовых и клиентских менеджеров, акционеров и топ-менеджеров и др.

В 2017 году компания The Boston Consulting Group (BCG) провела сравнительный анализ эффективности в корпоративном банковском бизнесе, результаты которого показали снижение прибыли у значительной части зарубежных банков. По оценке экспертов, доходность корпоративного бизнеса в России во всех клиентских сегментах также находится под давлением. В качестве рецепта от консультантов BCG «прописана» цифровая трансформация, и важное место в ней занимают данные и аналитика (Цифровизация как ключ к повышению доходности корпоративного банкинга. Банковское обозрение. №5 МАЙ (232)/2018).

Не секрет, что в корпоративном банкинге бонусное премирование нередко опирается на объемы и количество продаж, без учета цены продажи продукта и его себестоимости, что далеко не всегда может обеспечить желаемый результат по доходности проданных продуктов. Сегментация клиентской базы, основанная на доходности обслуживания каждого клиента, позволяет построить соответствующую модель продаж для каждой группы клиентов, и в конечном итоге увеличить доходность всего клиентского портфеля.

Например, в Банке Казани, система управления прибыльностью на основе платформы «Контур» создавалась в интересах различных подразделений: финансового управления, бизнес-подразделений, топ-менеджеров. Для корпоративного бизнеса была разработана и выпускается аналитическая отчетность о прибыльности крупных клиентов и рентабельности продуктов.

Что касается розничного бизнеса, то, как отмечают эксперты, его маржинальность снижается, а конкуренция между банками усиливается (Е. Пашутинская. ВТБ решил поддержать маржу за счет розничного бизнеса. РБК. 26 февраля 2018). Перспективной для продаж становится сегментация клиентской базы на основе модели потребления, для реализации которой нужно знать эффективность каждого задействованного канала продаж и рентабельность продуктов.

Для поддержки розничного бизнеса состав данных в хранилище банка «Санкт-Петербург» был расширен данными по пластиковым картам, а также данными по программе лояльности для клиентов. Собранная информация полезна для анализа потребительского поведения и оценки эффективности клиентов, совершенствования программы «ЯРКО» и подготовки персонализированных предложений, позволяющих держать баланс между выгодой для клиента и возможностями банка и его партнеров.

Хотя, как упоминалось выше, руководители и акционеры банков были одними из первых пользователей CPM-систем, сегодня они по-новому отрывают для себя CPM. Технологический прогресс, в первую очередь мобилизация и комодизация смартфонов и планшетов, а также зрелось самих CPM-решений привели к тому, что топ-менеджмент ожидает видеть управленческую аналитику мобильной — контролировать внутренние бизнес-индикаторы и отслеживать внешние значимые события с помощью мобильных устройств.

Перспективные пользователи CPM

В числе потенциальных пользователей CPM-систем — банковские маркетологи и эксперты по управлению человеческими ресурсами (HR). Маркетинг, основанный на данных и аналитике, становится неотъемлемой частью стратегии банков, а подбор ценных сотрудников и использование их потенциала для повышения прибыльности бизнеса — зона ответственности HR.

Опираясь на детальные количественные показатели прибыльности банковских продуктов, клиентов, каналов и точек продаж, и используя современные инструменты планирования и анализа, директора по маркетингу могут поднять качество всего комплекса маркетинга, а также непредвзято судить о результативности маркетинговых усилий и рассчитывать важнейший для CMO показатель — маркетинговый ROI.

В свою очередь HR-департаменты смогут получить объективную оценку вклада каждого подразделения и отдельного сотрудника в общий финансовый результат организации и использовать эти величины для разработки эффективных программ мотивации и обоснования каждого шага вычисления премиальных выплат.

Максим АСТАХОВ,

руководитель коммерческого офиса Intersoft Lab

Источник: Журнал IT News

На конференциях, посвященных ИТ-преобразованиям в организациях совершенно различного масштаба и сфер деятельности встречаются и success stories — истории успешно реализованных проектов автоматизации. Вроде и рассказывают логично, и под преимущества внедрения подводится очень красивая статистика, но что-то смущает. Возможно то, что большинство таких историй тиражируется не CIO компаний, а маркетологами интеграторов? Потом организаторы проговариваются о том, насколько сложно найти среди множества проектов по-настоящему безупречный — тот, о котором можно заявить без замалчивания нюансов и подводных камней.

Взгляд на автоматизацию со стороны конечных потребителей корпоративных ИТ позволил бы лучше понять причины, по которым то или иное начинание заканчивается неудачей. Считается, что сотрудники среднего и низшего звеньев должны беспрекословно принимать изменения, происходящие в компании, а если нет — существует целый ряд методик, позволяющих эффективно пресекать сопротивления изменениям административными и психологическими инструментами. Да, есть много оснований считать внутренних потребителей ИТ самым консервативным слоем, которому удобно оставаться в зоне комфорта. Однако именно они — носители опыта использования ИТ-продуктов. С этим надо считаться.

Рационализаторство для галочки

Организации, склонные к частой смене менеджмента, поголовно страдают от одной и той же болезни. Новый руководитель, стремясь продемонстрировать свое должностное рвение, начинает воплощать в жизнь наспех утвержденный бизнес-кейс, который зачастую реализуется по шаблону, плохо сочетается с текущими бизнес-процессами подразделения и даже может парализовать его работу. В предыдущем материале я уже писал о том, как московская команда рационализаторов пыталась с ходу оптимизировать работу филиала некой крупной компании и как у нее ничего не вышло.

Неверное понимание задач автоматизации

С легкой подачи вендоров, которые уверены, что основная цель модернизации ПО и автоматизации в целом — сокращение издержек на персонал и ускорение бизнес-процессов за счет перекладывания рутинной работы на плечи ПО. К сожалению, это работает далеко не всегда. Если вы спросите своих сотрудников, облегчился ли их труд после внедрения той или иной программы, они, скорее всего, заявят, что задач стало больше. В этом парадокс автоматизации: чем больше внедряется софта, тем шире его функционал и тем сложнее им управлять. Руководство же, рассматривая внедрение ПО как инструмент для «кадровой чистки», сокращает порой половину отдела.

В итоге организация, даже нарисовав себе красивый кейс по завершении проекта, по факту имеет отдел, который не справляется с возложенной на него нагрузкой. Сотрудники в силах выполнять лишь базовую часть своих функций (текучку), не помышляя об улучшении бизнес-процессов. Любой форс-мажор становится для компании критичным.

Опережающая оптимизация

Бывает, проект автоматизации еще не «допилен», а компания уже активно предпринимает меры по «оптимизации» трудоресурсов: сокращает персонал, выпускает новые нормативы и регламенты, новые KPI. Отберите у уборщиков метлы под предлогом покупки моющих пылесосов и выдайте им «временно» картонки или прототипы пылесоса, которые не убирают, а просто ездят и шумят. При этом немедленно повысьте требования к качеству уборки и свяжите ответственность за нее с % от премии. Сократите персонал под предлогом «у вас же теперь есть техника». Вы увидите, как ваше предприятие превращается в болото.

Часть как целое

Очевидно, что основные бизнес-процессы внутри организации тесно переплетены между собой и затрагивают все ее подразделения. К примеру, складская система учета будет влиять и на товародвижение, и на бухгалтерию, и на логистику.

Можно, тем не менее, легко встретить ситуацию, когда различные подразделения компании понятия не имеют, какая система установлена у соседа и как она взаимодействует с их собственной системой. В результате каждое работает по собственным правилам: логисты выстраивают рейсы транспортных средств по привычной им схеме, а сборка грузов для них (которую контролируют операторы склада) производится по другой логике. Ни одно подразделение не готово пожертвовать удобством ради производительности, даже под угрозой лишения премии. И у каждого найдутся неопровержимые аргументы в свою пользу.

Всё, что движется и не движется

Многие превозносят корпоративных новаторов, которые отслеживают все модные ИТ-тренды и новые версии ИТ-продуктов, стремясь организовать у себя «передовое производство». Увы, зачастую такое производство превращается в тестировщика недоработанных пилотов, главными жертвами которого становятся опять же конечные пользователи, которые только «вписались» в одну систему, как им предлагают «забыть все, что они изучали до этого». Можно сколько угодно твердить о гибкости и необходимости постоянных изменений, но без определенной стабильной базы, без технологического каркаса – так же невозможно достичь прогресса, как и без корпоративной культуры.

P.S. Коллеги, я искренне желаю, чтобы каждый из вас, прочитав эти заметки, писал: «А у меня не так!» — и аргументированно доказал, что автоматизация бывает грамотной. Или что все недоработки не мешают организации получать преференции от внедрений. Или хотя бы что, несмотря на все косяки, любой шаг в сторону модернизации — к лучшему.

Каждая технология имеет свой жизненный цикл. Чаще всего в массах обсуждаются технологии, которые находятся на ранних стадиях развития. Их окружает аура фантастических представлений результатов применения. Для того, чтобы разрушить соблазнительную футуристическую картинку, ранних провальных попыток внедрения достаточно немного. Часто развитие одних технологий становится катализатором развития других. Появляется возможность создавать сложные системы, синергетический эффект которых в разы превышает ценность одной конкретной технологии. Этот процесс является частью другого процесса под названием «диффузии инноваций».

Процесс «Диффузии инноваций»

В последнее время взрывной интерес к теме мобильных решений демонстрирует отрасль промышленности, которая, несмотря на свою консервативность, стремится применять новые технологические инструменты для совершенствования процессов не менее активно, чем банки и телекомы. И это не случайное совпадение. На данный момент множество технологий, которые ранее считались экспериментальными, сформировались в готовые к внедрению продукты. Для нас — компании, которая посвятила себя решению бизнес-задач с помощью разработки и внедрения мобильных решений, этот этап особенно интересен. Я приведу несколько примеров синергетического эффекта от внедрения мобильных приложений в связке с другими технологиями.

IoT окружение, управляемое мобильным приложением

Фактическим стандартом в производственном оборудовании становятся станки с внедренными датчиками аналитики, которые способны общаться с внешними устройствами посредством протоколов Bluetooth, LoRaWAN, NFC. Если таковых нет, то в настоящее время развивается огромный рынок сенсоров, которыми может быть кастомизировано текущее оборудование. Все это открывает огромные возможности для формирования Data Lake и последующей аналитики. Можно с высокой точностью определять вероятность выхода из строя станков, оптимизировать их загрузку и самое интересное — создавать автономные производственные цепочки из нескольких станков, которые, обмениваясь друг с другом информацией, работают без вмешательства человека.

VR проекты, сокращающие цикл обучения

Одна из главных проблем современного бизнеса — проблема кадров. Компании вынуждены набирать низкокачественную рабочую силу и обучать работе с оборудованием и процессам прямо на производстве. Это огромные затраты времени (долгий цикл обучения рабочей единицы) и ресурсов (кто-то должен обучать стажеров). Кроме того, высоки риски критических ошибок, которые могут допустить неквалифицированные сотрудники в работе с современным оборудованием. Интересным решением становятся мобильные приложения с возможностью прохождения обучения в виртуальной реальности, в которой воссозданы реальные рабочие ситуации. К примеру, очки виртуальной реальности из картонки и пары линз на 300 рублей могут превратить смартфон в виртуальный полигон, где каждый должен пройти ряд испытаний в формате игры прежде, чем будет допущен к работе с дорогим станком. Это намного нагляднее пособий и учебников, а также может заметно уменьшить время, которое необходимо для превращения вчерашнего стажера в рабочую единицу.

3. Приложения ассистенты с элементами AI

Помните Джарвиса — виртуального ассистента Тони Старка? А теперь представьте, что такой помощник будет в распоряжении у каждого вашего сотрудника. Мобильное приложение, в котором каждый сотрудник может задать вопрос и получить релевантную информацию. Что? Как? Кому и когда? Это ожившая база знаний вашей компании, которая прекрасно знает, что нужно и можно говорить. Если система не справится самостоятельно, то, по крайней мере, точно определит из какой отрасли вопрос и кому в компании его лучше адресовать, чтобы быстрее его решить. Сокращение издержек на коммуникациях очевидно. Сотрудники высшего звена будут отвлекаться только на действительно важные вопросы и смогут больше времени посвящать стратегическим задачам компании. Google и Amazon уже позволяют сторонним разработчикам использовать свои алгоритмы для решения различных задач. Возможно, скоро персональный корпоративный искусственный интеллект станет такой же необходимость, как когда-то это произошло с сайтами.

4. Приложения с дополненной реальностью для решения задач производства

Два фактора, которые сделают из технологии дополненной реальности не только забаву на выставках — это рост производительности смартфонов и сопутствующее развитие алгоритмов машинного зрения. Один из самых закономерных примеров продукта, который может быть полезен на производственной площадке, — это мобильное приложение, позволяющее увидеть карту технологических уровней, получить информацию в виде анимированного 3D о правилах починки в случае поломки. Более того, приложение, связанное с Data Lake, может сразу подсветить область, которая вышла из строя и сразу предложить оформить заказ на заводе. С появлением подобного приложения производитель может распрощаться с тонной макулатуры (возможно это окупит затраты на разработку) на немецком и английском языке, которые все равно не понимают обычные слесари.

5. Глобальные производственные цепочки на основе умных контрактов

Blockchain индустрия также начинает очищаться от футуристических проектов, искажающих реальность, и находить области практического применения. Один из вероятных концептов в промышленной индустрии — это возможность создавать экосистему из смарт контрактов, которые позволят автономно работать сразу нескольким производственным площадкам по всему миру без вмешательства человека. Причем, в цепи может быть множество разных компаний. Безопасность, открытость и точность работы гарантирует сама теология распределенного реестра, а контролировать этот глобальный процесс можно просто открыв мобильное приложение.

С каждым годом мы, Технократия, все глубже осмысливаем термин мобильности. И если раньше это были незамысловатые пользовательские сценарии, то теперь в рамках концепции смартфон (хаб) + умное окружение можно создавать вероятные бизнес-процессы. Настоящее требует от нас ясного взгляда на будущее. Мы не можем предугадать его, но можем создать его таким, в котором технологический прогресс будет главным памятником величию человеческой природы.

Источник: www.globalcio.ru

Как изменился рынок после принятия закона о телемедицине и кто может дистанционно обращаться к врачу.
Несмотря на то, что телемедицина в России развивается с 1960-х годов прошлого столетия, о её регулировании на государственном уровне задумались только в прошлом году. С 1 января 2018 года в силу вступил закон о телемедицине.

Основные игроки на рынке телемедицины

Клиники с офлайн-услугами

Это медицинские центры в самом классическом их понимании, к которым мы все привыкли. В таких клиниках есть штатные врачи, которые принимают пациентов в сертифицированных кабинетах и, как правило, в свободное от очных консультаций время могут консультировать дистанционно. К таким относятся «Доктор рядом», «АВС-медицина», Qapsula и другие.

У офлайн-клиник есть медицинская лицензия, и стоимость онлайн-консультации обычно равна стоимости очной. Тем не менее даже такие клиники по закону имеют право ставить диагнозы только при личной встрече с пациентом.

Маркетплейсы или агрегаторы с функцией записи к врачу

Маркетплейсы или агрегаторы — это сервисы, которые предоставляют офлайн-больницам возможность с помощью своей системы вести телеконсультации и находить дистанционных пациентов.

Задача таких проектов ­— сделать работу врачей и клиник более прозрачной для клиентов, дать пациентам возможность найти нужных врачей, а также упростить процесс записи на приём к выбранному доктору. К подобным относятся DocDoc, Doctor Smart, «Здоровье Mail.ru», «Медкомпас», и другие.

На маркетплейсах запись к врачу и консультация — лишь одна из услуг, они также могут предоставлять возможность онлайн-покупки лекарств или любые другие в рамках закона. Сервисы выступают как технологические решения и не нуждаются в медицинской лицензии.

Провайдеры и разработчики

Такие организации являются площадкой для дистанционных врачебных консультаций от нескольких медицинских учреждений, в том числе институтов и государственных федеральных центров. Технологические решения этих компаний используют в своей работе маркетплейсы.

Провайдерам не нужно иметь медицинскую лицензию, так как консультации проводят доктора из лицензированных клиник. К таким сервисам можно отнести «Педиатр 24/7» и «Онлайн Доктор», разработчиком которых является компания «Мобильные Медицинские Технологии».

Монетизируются сервисы за счёт продажи абонементов и подписок, единоразовых консультаций пользователей и комиссии от продаж страховых продуктов, включающих телемедицину. Отличаются от маркетплейсов тем, что изначально приравнивают телемедицинскую консультацию к медицинской услуге и организовывают услуги самостоятельно.

Сервисы с предоставлением информационных услуг

Официально такие организации предоставляют не телемедицинские услуги, а информационные. Как и маркетплейсам, подобным компаниям не обязательно иметь медицинскую лицензию. Как правило, эти сервисы сотрудничают напрямую с людьми с профильным медицинским образованием. Монетизируются за счёт сервисного сбора — процента, который платит клиент за консультацию.

Представители информационных услуг на российском рынке — «Доктор на работе» и «Мобильный доктор».

Онлайн-клиники

Онлайн-клиники — это учреждения, которые предоставляют телемедицинские услуги и имеют медицинскую лицензию. К таким организациям напрямую относится закон о телемедицине, и они должны полностью его соблюдать — например, проводить телемедицинские консультации только в сертифицированном медицинском кабинете.

На сегодня в России только две подобных онлайн-клиники — это «Яндекс.Здоровье» и Doc+. Ещё в прошлом году «Яндекс.Здоровье» оказывала исключительно информационные консультации, а с января 2018 года компания получила медицинскую лицензию и может легально предоставлять телемедицинские услуги.

Сейчас, по словам представителей «Яндекс.Здоровья», компания находится на этапе трансформации в полноценную медицинскую компанию с собственной телемедицинской клиникой.

Телемедицинские платформы для офлайн-клиник

ИТ-платформы для телемедицинских консультаций, которые компании-разработчики продают клиникам. У подобных компаний нет собственных врачей или медицинской лицензии, они работают на b2b-рынке непосредственно с клиниками. В России подобные услуги предоставляют три организации — OnDoc, «Мобильные Медицинские Технологии» и iBolit.

Отдельно стоит выделить профессиональные социальные сети для врачей, например, «Доктор на работе» — закрытый сервис, доступ в который получают только лицензированные врачи. В соцсети врачи могут проводить профессиональные консультации между собой, что в итоге помогает лечащему врачу услышать разные точки зрения на проблему и принять правильное решение.

Такая соцсеть — один из немногих проектов, где телемедицина развивается в сегменте врач–врач.

«Ты не пройдёшь!» — что мешает телемедицине развиваться в России

Самое большое препятствие для роста телемедицинского бизнеса в России — жёсткое законодательное регулирование, которое ещё до конца не разработано.

По словам руководителя направления «Телемедицина» проекта «Доктор на работе» Ивана Картовицкого, рынок телемедицины в России сейчас в стадии поиска эффективной и прибыльной бизнес-модели. Вместо того чтобы эти начинания поддержать, Минздрав выбрал тактику ограничения.

Это как после изобретения первой машины поставить везде ограничивающие дорожные знаки и запретить ездить в местах без дорог, когда эти дороги ещё даже не построены! Было бы классно, если бы регулирование стало более мягким и гибким и давало бы возможность найти на рынке то, что работает.
Иван Картовицкий
руководитель направления «телемедицина» проекта «Доктор на работе»

В апреле 2018 года правительство утвердило правила взаимодействия между частными и государственными информационными системами. Чтобы полноценно работать на рынке телемедицинских услуг, сервисам нужно интегрироваться с Единой государственной информационной системой в сфере здравоохранения (ЕГИСЗ), а также идентифицировать пациентов через ЕСИА (портал госуслуг — vc.ru). Это влечёт за собой сразу несколько сложностей для развития бизнеса:

• Первое — закон позволяет пользоваться телеконсультациями только тем гражданам, у которых есть подтверждённый аккаунт на портале госуслуг. По данным Картовицкого, только половина граждан России имеют аккаунты на сайте, из них лишь 25% подтверждены. То есть около 75% всех россиян не могут законно пользоваться телеконсультациями.
• Второе — после интеграции сервиса с ЕГИСЗ полностью анонимная консультация фактически невозможна. По желанию пациента врач может не увидеть его персональные данные, но пациент должен войти в систему через госуслуги, то есть предоставить свои данные стороннему сервису. Это не добавляет телеконсультациям популярности среди потребителей.

Это псевдоанонимность. И когда люди это понимают, то пугаются, ведь сейчас никто не хочет светить свою личную информацию, тем более связанную со здоровьем. Здесь также стоит вопрос для сервисов о хранении этих медицинских данных.

Иван Картовицкий
руководитель направления «телемедицина» проекта «Доктор на работе»

Подключение к ЕСИА — сложная и долгая процедура. Сейчас к системе имеют доступ только страховые и банковские организации. По словам Картовицкого, чтобы подключиться к системе, компания должна составить заявку по специальной форме, а затем отправить её в Минздрав.

Минздрав отправляет эту заявку в профильный подкомитет, который и принимает решение, действительно ли этой конкретной организации нужно подключаться к системе, имеет ли она на это необходимые основания.

Комитет выносит решение, после чего заносит компанию в список для Роскомнадзора. Затем компания отправляет в Роскомнадзор запрос на подключение к ЕСИА и получает доступ. Это обязательное требование ко всем компаниям, которые хотят оказывать телемедицинские услуги.

Сейчас нет информации о том, что хотя бы одна компания, оказывающая телемедицинские услуги, успешно интегрировалась с ЕСИА. Таким образом, телемедицинские компании находятся в затруднительном положении.

Помимо того, что процесс интеграции очень долгий и, по оценкам участников, займёт около полугода, процедура ещё и обойдётся компаниям в копеечку — затраты на создание необходимых систем безопасности и сертификацию участники рынка оценивают в 1,5–7 млн рублей. Время покажет, все ли компании смогут выдержать такие расходы.

Представители «Яндекса» считают, что рынку телемедицины мешает развиваться запрет ставить диагноз и назначать лечение на онлайн-консультации. Основатель сервиса DocDoc Дмитрий Петрухин наоборот считает верным такое решение властей, ведь рынок приоткрыт и работать в нём можно.

Ещё одна трудность в телемедицинском бизнесе — отсутствие законодательно предусмотренных переходных периодов для компаний. То есть все законодательные требования, в том числе и интеграция с ЕГИЗС, по закону должны быть соблюдены ещё вчера. Но на практике это слишком долгий процесс и мало какие компании уже успели подключиться к системе.

Кроме сложностей с законодательством, бизнес дистанционной медицины сталкивается ещё и с другой проблемой — плохой информированностью россиян.

Большинство людей даже не знают о том, что есть такая услуга, а у многих формируются неправильные ожидания.

Иван Картовицкий
руководитель направления «телемедицина» проекта «Доктор на работе»

Возможно, именно совокупность всех этих нюансов не позволяет бизнесу быстро развиваться, что подтверждают довольно низкие цифры: по словам анонимного источника, на апрель 2018 года через «Яндекс.Здоровье» проводилось около 10 тысяч телеконсультаций в месяц.

По словам Дмитрия Петрухина, в среднем рынок растёт не более чем на 50% в год, а по прогнозам генерального директора «Мобильных медицинских технологий» Дениса Юдчица, по итогам 2018 года рынок телемедицины принесёт около 3 млрд рублей в год (против 1 млрд рублей в 2017 году).

Телемедицина в регионах

Сейчас компании не отслеживают, сколько телеконсультаций проходит в Москве и Санкт-Петербурге, а сколько — в регионах. Но, по мнению опрошенных экспертов, популярнее всего удалённые консультации именно в столицах.

Иван Картовицкий предполагает, что это связано с разницей в стоимости онлайн- и офлайн-консультаций, уровнем доходов и готовностью пользоваться платными медицинскими услугами.

Если в Москве до своей клиники можно ехать часами, и пациенты часто предпочитают просто созвониться с врачом, то в региональном городе до больницы можно добраться гораздо быстрее.

Тогда жители региона становятся перед выбором — либо пройтись недалеко до больницы и получить полную услугу, либо обратиться за телеконсультацией и получить неопределённый результат.

Кроме этого, стоит также вопрос и в цене — в Москве очная консультация у специалиста стоит в среднем две-три тысячи рублей и если воспользоваться дистанционной консультацией, стоимость которой от 800 до 1200 рублей, можно сэкономить. Жителям регионов посещение частного врача обойдётся в среднем в 500 рублей, и пользоваться дистанционной консультацией становится просто невыгодно.

Тем не менее Дмитрий Петрухин уверен, что у регионов есть большой потенциал.

В регионах есть мнение, что в Москве врачи лучше, поэтому сейчас люди часто хотят общаться с московскими врачами. Какая мама не захочет для своего ребёнка лучшего медицинского обслуживания, тем более никуда не летая, а просто пообщавшись через интернет? Поэтому я считаю, что регионам телемедицина существенно важнее, в том числе и потому что у нашей страны большие масштабы.

Дмитрий Петрухин
основатель сервиса DocDoc

Мнение Петрухина подтверждает и статистика сервиса «Педиатр 24/7» — по словам представителей компании, более 80% обращений поступает именно из регионов. Представители «Яндекс.Здоровья» рассказывают, что сервисом больше всего пользуются в Краснодаре, Самаре, Екатеринбурге и Нижнем Новгороде.

Что ждет телемедицину в будущем

В первую очередь следует смотреть на американский рынок, который начал развиваться гораздо раньше. Например, телемедицина в США развернулась за счёт возможности пациента дистанционно получить диагноз и электронный рецепт. Возможно, Россия тоже пойдёт по этому пути.

В нашей стране диабетик или другой человек с хроническим заболеванием должен каждый раз стоять в очереди, чтобы получить свой рецепт на лекарство. Ситуация станет намного лучше, если у клиник появится возможность выписывать электронные рецепты. Это будет серьёзное движение, я говорю про совсем-совсем ближайшее будущее, я знаю, что государство уже обсуждает этот вопрос.

Дмитрий Петрухин
основатель сервиса DocDoc

Кроме этого, несмотря на уже довольно серьёзную конкуренцию на телемедицинском рынке, в России всё ещё есть место для новых игроков. Дмитрий Петрухин считает, что в будущем рынок разделится на множество сегментов: какие-то сервисы будут предоставлять только первичные консультации, а другие — только профильные (к примеру, в сфере гинекологии или кардиологии).

Я недавно познакомился с ребятами, которые проводят психологические консультации для жителей России и наших соотечественников, которые сейчас заграницей. Оказалось, что сервис психологической помощи развивается довольно быстро. Мы просто не видели эту нишу, а она есть.

Дмитрий Петрухин
основатель сервиса DocDoc

Для офлайн-клиник основатель DocDoc также видит возможность развиваться, позаимствовав бизнес-решение у западных коллег.

«В США, когда ты приходишь в клинику, а у неё нет нужного специалиста, есть возможность «арендовать» у другой клиники врача, который будет вас дистанционно консультировать и помогать ставить диагноз. Возможно, в скором времени так будут делать и у нас».
Тем не менее сооснователь сервиса Doctor Smart Павел Ройтберг рекомендует заходить на телемедицинский рынок только тем, у кого есть хорошие знания и экспертиза в области медицины, ИТ и интернет-бизнеса.

Иван Картовицкий считает, что перспективы телемедицины лежат в b2b-секторе, в частности в продажах продуктов корпорациям и крупным компаниям через их включение в страховые пакеты. Ещё одна, по мнению предпринимателя, свободная ниша на рынке — ОМС. Когда в компенсацию расходов по ОМС включат телемедицину, то это станет интересным для крупных игроков.

Если в 2017 году было ощущение, что телемедицина будет строиться вокруг ИТ-решений, то в 2018 году фокус смещается на медицинские учреждения.

Иван Картовицкий
руководитель направления «телемедицина» проекта «Доктор на работе»

Несмотря на все сложности, и предприниматели и потребители позитивно смотрят на рынок онлайн-медицины. Об этом говорят положительные цифры: по данным «Мобильных медицинских технологий», за последние полгода более 70% обращений пациентов были повторными.

С этого года государство вывело телемедицину из серой зоны в область нормальных правовых отношений — это плюс. Вдобавок, у российских предпринимателей есть все шансы качественно развить этот рынок и заработать, ведь они могут ориентироваться на опыт западных стран.

Я бы начал эту историю с некой презентации, подобной голливудскому «Оскару». На сцену выходит ведущий и говорит: «Господа, давайте поприветствуем тех, кого с нами нет». На сцену выносят портреты Джорджа Буля, Чарльза Бэббиджа, слышится крик, как на Первомае: «Ура разностной машине!!!» Потом на экране появляется портрет Яноша Лайоша Неймана, известного нам как Джон фон Нейман. Крики: «Спасибо, Джон!» Позже на сцену выходят Гейтс, Цукерберг и Брин, а в первых рядах темного зала сидят ребята из «Дарпа», АНБ и ЦРУ, тихо посмеиваясь над тем, как публика восхищается этими пиарщиками, коих они назначили представлять их проекты. Где-то в России и в Израиле к телеэкранам прильнули старики. Они грозят кулаком портрету Брина и бормочут: «Спер наш алгоритм из системы “Эшелон”». Но толпа их не слышит, ибо, как это ни грустно, идей на свете умных много, а вот тех, кто их реализовал, единицы. И слава достается тем, кто участвовал в изменении мира. Среди толпы виден профессор Гордон Мур. Он-то уж точно здесь не статист. Играет музыка, слышны выкрики: «Мы изменили мир!!!»

Что может «цифра»?

Начнем с известных, но не осмысленных фактов. В 2000 году стартовала валюта евро. Множественные макроэкономические оценки говорили, что паритет доллар/евро – это 2:3. В 2010 году так и стало. Однако вначале евро проигрывал доллару. Угадайте, что не учли эти спецы и о чем они написали потом? Интернет, старт ай-трейдинга и подавляющее превосходство США в торговых и логистических технологиях. Как только все это распространилось повсеместно, сбылся сделанный прогноз. Даже кризис 2008–2010 гг. не помешал.
К 2017-му мы видим новые тренды. Автоматические, безлюдные производства, крипотовалюты. Как открыть дорогу новому? Убить старое. США и убили Китаем промышленность. А сейчас, потренировавшись, возрождают ее на новой технологической платформе. И то, что промсектор у них растет двузначными процентами в год, и, то что доллар дышит в затылок евро, – следствие прихода «цифры» в новую отрасль. Все конечные переделы Трамп собирается забрать домой.

Теперь предлагаю читателю более пристально посмотреть на разные сегменты этой глобальной экономики и бизнеса. Любой бизнес немыслим без денег, средств производства, продаж и новаций. И начнем, как всегда, с денег.
Всякий, кто более-менее знаком с технологией блокчейн, понимает, сколь многообразным может быть ее применение. Однако первый стартовавший проект – это биткоин, что логично. Самое выгодное производство – это печатать деньги. Правда, у государств другие законы функционирования. А вот американский федеральный резерв (если кто забыл) – вполне частная лавочка. По окончании Второй мировой войны в этой системе собралась вся финансовая аристократия, которая в тот момент была прогрессивным социальным классом. Теперь же блокчейн дает возможность печатать деньги всем кому не лень. Печатать именно как товар. Для наглядности вспомним историю.

Как это было

Сначала кого-то ловили за подделку чеков, кто-то возил мешками деньги, кто-то грабил банки и закапывал наличность. Все изменилось, как только компьютеры перестали быть строго научными инструментами. Второй крупной сферой применения после научных расчетов стало банковское и биржевое дело. Документооборот оставался бумажным, но «бухгалтерию» свою банки уже подсчитывали электронным способом. Появились принтеры. Visa и MasterCard стали скачком. Деньги вышли из касс банков на улицы. Потом терминалы научили принимать деньги, и наличность получила возможность курсировать в районе банкомата, а инкассация уменьшилась – и сейчас всё пришло к Apple и Samsung Pay. Параллельно SWIFT, а за ним IBAN сделали циркуляцию денег свободной и общемировой.

В конце золотого века финансовой аристократии появилась уже упомянутая электронная коммерция. США неслучайно стали новатором в этой области. Во-первых, доллар уже доминировал в качестве мировой резервной валюты. Во-вторых, объем богатств, собранных в англо-саксонском сегменте мира и конкретно в США, был самый значительный. Однако главное – это сильно развитая система транспортно-логистических компаний (куда там «Почте Росси» с ее потугами стать корпорацией). Здесь была действительно адекватная инфраструктура, и на ее базе возникла торговля через Интернет. Теперь мы имеем криптовалюты, ICO и краудфандинг.

Подводя итоги, можно сказать, что деньги даже по своей природе – очень виртуальная и эфемерная субстанция. Даже золотые червонцы нельзя есть… Так что как только «цифра» предлагала нечто новое, финансовая сфера сразу же это осваивала. Сейчас, когда мы переживаем бурный рост криптовалют, технология в прямом смысле убивает ту среду, которая ее немало взращивала. «Кошелек» все еще в руках финансовой аристократии и частично у государств, но это пока цветочки. Вся система традиционных ролей между участниками денежного оборота, начиная от государств и заканчивая тетей Глашей, трещит по швам. Каждый вполне себе реальный магазин норовит предложить вам свои баллы, бонусы, зачеты… Народ собирает деньги на съемку фильма с миру по нитке. Естественно, столь масштабные изменения не могли не затронуть промышленность. О которой речь ниже.

Промышленно-цифровая революция

Для начала вспомним фазы развития производительных сил:

• Охота и собирательство, где-то тут появление письменности.
• Сельское хозяйство и окончательное становление письменности.
• Добывающая промышленность: сначала руками, а потом все более механизированно.
• Переработка сырья.
• Производство промтоваров.

Каждая новая фаза была изначально инновационной и создавала максимальную доходность тем, кто ее осваивал. В то же время все предыдущие уходили в инфраструктуру и становились дотационными. Каждый переход менял уклад жизни на планете. Последний крупный скачок – механизация и промышленное производство. Именно он спровоцировал и революции, и войны, с Первой по Вторую мировую. Их истинная цель, как и всегда, перераспределить власть в руки реальных хозяев. Что же произошло тогда? Это поможет понять, что же происходит сейчас…
А произошло вот что. Комбайн окончательно приговорил толпы крестьян с косами.

Паровоз – ямщиков, и так далее. Механизация, которая базировалась на достижениях физики и химии, позволила высвободить огромные массы людей благодаря связке «человек – машина». Эта волна ударила по сельскому хозяйству. Начался великий отток населения в города. Новый пролетариат насытил собой заводы и фабрики, а вот в сельском хозяйстве появились крупные колхозы и фермерские хозяйства. Позже они разрослись в крупные агрохолдинги, и именно они кормят сейчас планету, а не пресловутые «зеленые» фермеры. Аналогично все началось и в 1970-е годы.

Большой и тихий скачок

В середине 20-го столетия промышленность достигла своего золотого века и уперлась в целый ряд ограничений. Кибернетика и цифровая эпоха помогли их обойти. Вот как это было.

Достижение предела оптимизации персонала
Собственно, люди на производстве – это всегда не от хорошей жизни, а потому что иначе не получается. Предел механизации уже достигнут. Дальше требовалось механизировать самого оператора механизма. Сначала с появлением станков с ЧПУ, а потом к автоматическим заводам нашего времени и шел этот процесс. История во многом повторялась. Как механизация гнала крестьян из деревни, так «цифра» погнала рабочих с заводов.

Постоянный рост требований к квалификации персонала
Пока оператор управлял все более сложным оборудованием, он сам должен был быть все умнее. Это потребовало всеобщего образования, здравоохранения, развитого транспорта. Как только случилась цифровая революция, ситуация поменялась. Любая гибкая производственная система (ГПС) – продукт сложной научной и инженерной работы, обслуживать ее также должен очень квалифицированный персонал, а вот применять – нет. Интеллект самой ГПС с лихвой компенсирует потребность и в интеллекте операторов, и подчас в самих операторах.

Появились новые робототехнические товары
В России робот-комбайн появится на полях нескоро, но образы уже тестируются. Хотя еще пять лет назад автор этих строк не мог даже представить, что робот-пылесос позволит увеличить интервалы между визитами уборщицы в дом. То же самое мы наблюдаем в таких традиционных отраслях, как строительство. Принтер, печатающий бетоном, уже создан, и осталось научить его вязать арматуру. Иначе говоря, появилась новая отрасль промышленности – прикладная робототехника. Вроде бы это напрямую не относится к изменениям в самой промышленности, однако ее границы были существенно расширены. Например, полностью автоматическая теплица — это сельское хозяйство? Фабрика? Нечто третье?

Выросли опции товарной номенклатуры
Массовое тиражирование изделий успешно осуществлялось и ранее, но, когда вы делаете миллион кастрюль, начинается товарная уравниловка. Требуются чуть-чуть другие свойства товара, и появляется «индпошив», а часть продукции можно производить только в условиях крупного производства. Первым додумался автопром: нужны товарные опции, чтобы покупатель мог более гибко конфигурировать изделие. Самым заклятым врагом этих идей был Генри Форд. Он как никто другой понимал, какими объемами информации придется оперировать в производственном процессе. Уже к середине XX столетия отсутствовали нерешенные технические проблемы, кроме одной – требовалось работать с большим объемом учетных данных.

Последнее крупное препятствие весьма нестандартно
Доцифровая модель работы предусматривала такую последовательность: банковский заем на запуск производства; отгрузка торгово-логистической компании; ожидание продаж и расчета за отгруженную продукцию; запуск нового цикла производства. Сама промышленность этот процесс воспринимала как внешнюю данность и препятствий в нем не видела. Это бонус, полученный от «цифры». Если товар массовый и привлекает деньги домохозяйств – почему не сделать иначе? Собираются заявки. Возможно, получаются авансы. Все это через цифровые технологии. Производство сразу отгружает продукцию конечным покупателям, получая окончательный расчет. Банкиры и торгаши нервно курят в сторонке.
Вот так «цифра» изменила промышленность и производственный бизнес. Отдельно хочу заметить, что в итоге штаб-квартиры могут находиться в удобных юрисдикциях. Например, большинство корпораций уже сидит в Коста-Рике, завод же дымит на другом конце света, а клиенты получают товары службой доставки. Малыми партиями и в обход налогов. Именно «цифра» позволила производственным компаниям стать глобальными корпорациями. Однако, предоставив многое, «цифра» забрала сам процесс создания нового.

Образцы, или Что забыл Маркс в «Капитале»

В качестве пролога обращу внимание на то, что выше я не затронул ERP CAD MES. Когда-то давно мастер сам придумывал, сам создавал изделие и сам продавал. В промышленность это пришло в виде собственного инженерного, а подчас и научного штата. Первой отпочковалась наука. Вернее, прикладная наука. За XX век это окончательно оформилось в качестве НИИ и КБ. В массовом же производстве оставался большой инженерный штат, который разрабатывал конечные изделия. Так было до появления ГПС. Дело в том, что ГПС сам по себе делает тиражирование, причем сложное тиражирование, задачей управления ГПС. Появление информационных технологий позволило создать огромные и очень гибкие библиотеки, с одной стороны. С другой – благодаря им же разработчик и производитель могут находиться в разных частях света. Таким образом, мы получаем новый облик промышленности. Уходит конструкторская и технологическая подготовка производства. Уходит к разработчику и поставщику ГПС. ГПС требует унифицировать процесс разработки. Появляются своего рода «языки программирования» для производственных систем. Все это хорошо делают инжиниринговые компании, сосредоточивая компетенции и превосходя доморощенные КБ производств. На фоне всего этого падает стоимость тиражирования продукта. Сейчас, когда автоматизация добралась до станкостроения, стоимость тиражирования начинает сводиться к стоимости энергии, на получение и переработку материалов из которой состоит изделие.

Как следствие, стоимость разработки образца и комплекта документации по выпуску становится заметной частью стоимости изделия. Можно сказать, что конструкторско-технологическая подготовка производства отрывается от производства, как это когда-то сделал НИОКР. К НИОКРу, видимо, она и будет прибиваться. Появляются две отдельные задачи: разработка образцов и тиражирование. На мой взгляд, процесс создания образцов будет обретать все более маргинальный формат. Некоторые серьезные разработки будут выполняться чуть ли не на общественных началах, а потом уже начнется поиск того, кто их растиражирует.

Слезы торговцев

В конце концов, все, что произведено, должно быть кем-то продано. Как я уже говорил, закоперщиками «цифры» в реальных секторах экономики были торговые корпорации. Представим себе, что вам потребовалась хорошая точилка для ножей. Во времена СССР вы бы узнавали у знакомых, где достать такую. Двадцать лет назад это был бы поход на рынок, а десять лет назад – в торговый центр. Сейчас через Интернет можно и теорию почитать, дабы в потребностях разобраться, и заказ сделать. И тут возникает вопрос: а у кого вы сделаете заказ? Правильно, у производителя напрямую.

Случилось с глобальной торговлей и правда страшное. Во-первых, у нее отъели приличный кусок розничных продаж. Они сами этот электронный трейдинг создавали, и теперь им успешно пользуются те, кто производит. Во-вторых, структура доставок товара покупателю изменилась. Благодаря «цифре» логистическая компания эффективно обрабатывает сложные посылки и маршруты. Как следствие, товар все чаще едет к покупателю домой. Это обусловливает слияние торговли и транспортной логистики. Мы еще увидим этих гибридов в глобальном формате. В-третьих, врать покупателю все труднее. Я, например, если вижу, что товар на сайте интернет-магазина миксуется, чтобы у меня глаза разбегались, шлю такую контору лесом. А поисковики типа «Яндекс. Маркета» и вовсе агрегируют разные предложения по уйме параметров.

На выходе получается ситуация, когда нужно не столько продавать, сколько исследовать рынок на предмет его потребностей и придумывать новый товар. Естественно, эта модель наиболее близка к патентному праву. Вот такое получается маркетингово-исследовательское бюро, которое придумывает товары, заказывает их разработку, а потом и тиражирование, а затем распространяет. При этом от конкуренции защищается чем-то вроде патентного права.

Таковы реалии сегодняшнего дня. Какими они станут в дальнейшем – тема отдельного футурологического опуса, выходящего за рамки статьи. Очевидно, история «цифры» еще не достигла своего золотого века, и это передний край цивилизационной экономики…

Источник: Журнал IT-Manager № 05/2018

Американский гигант представил свое видение «умного» облака и «умных» устройств на выставке Computex. Кроме того, корпорация представила устройства на Windows 10 и IoT-решения.

Благодаря «умному» облаку и «умным» устройствам отрасль получит множество новых возможностей по расширению и персонализации пользовательского опыта, будь то использование термостата в «умном» доме или интерактивного экрана в «умном» офисе. Microsoft объявила о развитии следующих областей:

• Новое сообщество партнеров для сферы «умных» устройств: чтобы ускорить внедрение инноваций, мы приглашаем всех партнеров вступить в созданное нами сообщество в сфере «умных» устройств. Оно будет способствовать появлению новых возможностей для сотрудничества при разработке передовых технологий и достижению общих коммерческих целей. Кроме этого, члены сообщества смогут участвовать в обучении и других мероприятиях, а также в программах раннего доступа, получая доступ к документации, спецификациям, сборкам ОС и информации о сертификации. Для того, чтобы присоединиться к сообществу, пройдите по ссылке.
• Сервисы Windows IoT Core: Microsoft предлагает новые сервисы, которые позволят партнерам осуществлять серийное производство защищенных устройств IoT и при этом пользоваться всеми преимуществами лучшей в отрасли системы поддержки. Эти услуги облегчают работу с обновлениями ОС, приложениями, с настройками и файлами, специфичными для ОЕМ, а также включают в себя проверку состояния устройства (DHA; Device Health Attestation) и обеспечиваются поддержкой на протяжении 10 лет. Дополнительные сведения о предлагаемых услугах можно получить в блоге Windows.

Новая категория устройств: Windows Collaboration Display

Помимо создания экосистемы партнеров, корпорация Microsoft объявила о новых возможностях использования Microsoft 365 на устройствах с большими сенсорными дисплеями, получивших название Windows Collaboration Display. Они дают возможность пользоваться инструментами совместной работы Microsoft 365, а также приложениями Office, Teams и Whiteboard в масштабе помещения. Помимо этого, эти устройства содержат встроенные сенсоры, которые могут подключаться к возможностям пространственного интеллекта на базе Azure IoT. Линейка устройств Windows Collaboration Display будет выпущена в текущем году компаниями Sharp и Avocor.

Источник: www.it-world.ru

Прокуратура немецкого Мюнхена обнародовала официальное сообщение о задержании и помещении в следственный изолятор самого высокопоставленного сотрудника германского автоконцерна Audi – генерального директора Руперта Штадлера (Rupert Stadler). Расследование дела, которое длится уже почти три года и получило название «дизельгейт» (VW-Abgasskandal), уже привело к снижению продаж автомобилей концерна Volkswagen и крупным штрафам, а количество обвиняемых в мошенничестве и подлогах достигло 20 человек.

Скандал разгорелся в сентябре 2015 г., после того, как Агентство по охране окружающей среды США (United States Environmental Protection Agency, EPA) обвинило концерн Volkswagen AG, которому принадлежат также торговые марки Audi, Bentley Motors, Porsche, Seat, Skoda, Lamborghini и ряд других, в крупных махинациях. Целый ряд моделей с турбодизельным двигателем, выпускаемых концерном, был оснащен специальным программным обеспечением. Это ПО распознавало, когда машина проходит проверку на соответствие стандарту Евро-5 по выбросу вредных веществ в выхлопных газах, и на этот промежуток времени включала специальный режим очистки сгоревшего топлива. Таким образом автомобили, выбрасывающие в воздух вредных газов в десятки раз свыше нормы, проходили сертификацию на уровень экологической безопасности и попадали в продажу.

В период с 2007 по 2015 г. Volkswagen AG выпустил на рынок немногим менее 11 млн автомашин, позволяющих обойти экологические нормативы США и Евросоюза.

После того, как руководству концерна призналось в содеянном, курс акций компании резко обвалился – их владельцы потеряли порядка $20 млрд.

В том же сентябре 2015 г. генеральный директор Volkswagen AG Мартин Винтеркорн (Martin Winterkorn) был вынужден покинуть занимаемую им должность. Почти через год в Германии против него открылось уголовное дело – он обвинялся в том, что вводил в заблуждение акционеров Volkswagen. А еще примерно через два года, в мае 2018 г., в мошенничестве его обвинил уже суд США – заочно. Правда, в Volkswagen AG настаивают на том, что обвинения в «организационных упущениях» и «несоблюдении обязанности по контролю» на предприятии, а именно в отделе разработки агрегатов, справедливы лишь для высшего руководящего звена, а не для членов совета директоров или наблюдательного совета концерна. Так, утверждается, что Мартин Винтеркорн не знал о происходящем, и автоконцерн не собирается выдвигать против него обвинение и требовать компенсации ущерба.

Обвинения были выдвинуты и против других топ-менеджеров концерна. Так, главный представитель Volkswagen AG в США Оливер Шмидт (Oliver Schmidt) в декабре 2017 г. получил семилетний срок тюремного заключения и штраф размером $400 тыс. В том же году в Германии арестовали Вольфганга Хатца, который в период с 2007 по 2011 гг. возглавлял подразделение Volkswagen по производству двигателей и, предположительно, принимал самое непосредственное участие в создании мошеннического ПО.

После первых обвинений в адрес Volkswagen AG проверки автомашин и запрет на продажи автомобилей концерна с дизельными двигателями инициировали 55 стран мира, на рынки которых поставлял свою продукцию автопроизводитель. В 2016 г. руководство автогиганта признало вину и пошло на судебное соглашение с властями США. По его условиям, концерн был обязан выкупить все дефектные автомобили по цене от $12 тыс. до $44 тыс., или же бесплатно их отремонтировать, а каждому владельцу выплатить компенсацию в сумме от $5 тыс. до $10 тыс. На все эти действия предстояло потратить $10 млрд. Еще $2,7 млрд компания обязалась заплатить в качестве компенсации экологического ущерба, и инвестировать $2 млрд в создание и производство технологий для «нулевого выхлопа». В январе 2017 г. концерну пришлось также погасить штраф в размере $4,3 млрд за предоставление ложных сведений при импорте машин и попытки воспрепятствовать расследованию.

В июне 2018 г. от Volkswagen AG потребовала компенсацию в 1 млрд евро прокуратура немецкого города Брауншвейга. Сумма этой компенсации поставила своеобразный рекорд – до этого самый высокий штраф составлял 600 млн евро и был выплачен за коррупционные сделки.

Теперь обвинения в мошенничестве получил и Руперт Штадлер — глава концерна Audi, входящего в структуру Volkswagen AG, занимающий свой пост последние 11 лет. Официальный представитель прокуратуры Мюнхена Штефан Никниг сообщил, что Штадлер был помещен под арест из-за опасений прокуратуры в том, что он начнет скрывать улики, свидетельствующие о мошенничестве. Видимо, для таких опасений были основания – обыск в его квартире показал, что Штадлер оказывал давление на свидетелей и других подозреваемых по делу. Известно также, что прокуратура Мюнхена и сотрудники уголовной полиции в феврале текущего года провели обыски в центральном офисе Audi и в квартирах главных инженеров компании.

Всего же по делу о «дизельгейте» обвинения получили 20 человек. За все время проверок концерну Volkswagen пришлось выплатить свыше 27 млрд евро штрафов и возмещений.

В настоящее время разбирательство по делу в ЕС и ряде других стран продолжается. Как сообщает ряд СМИ, правоохранительные органы уже задерживали и топ-менеджеров Porsche, и проводили обыски в головном офисе BMW. При этом, как заявил представитель Volkswagen AG, автоконцерн признает лишь свою ответственность за «дизельный скандал», но не свою вину. Ведь вопрос о том, нарушает ли ПО, которое помогало обойти экологические нормы, законы Евросоюза, остается открытым. Именно этим аргументом юристы концерна собираются оперировать в суде.

Источник: Журнал IT News

В процессе цифровой трансформации банка необходимо осознать и провести четкую границу между простой автоматизацией существующих процессов и построением совершенно новой модели взаимоотношения с клиентом. Для этого нужно уметь взглянуть на банк по-новому, составить портрет клиентской аудитории, проанализировать нужды и потребности клиентов. Об этом мы беседуем с Олегом Третьяком, исполнительным директором, руководителем архитектуры ИТ Райффайзенбанка.

Существуют виды бизнеса, которые зародились еще задолго до цифровой эпохи, а есть и такие, которые можно считать ее порождением. Классический пример: сервис заказа такси Uber и ему подобные. Бизнес-модель банков складывалась на протяжении столетий. Старейший из ныне существующих банков, итальянский MPS, был основан в 1472 году. Какие сложности приходится преодолевать банкам на пути к цифровой трансформации бизнес-процессов?

Вы привели пример Uber, но ведь индустриии такси уже больше100 лет. Компания Uber как раз осуществила цифровую трансформацию этой сферы. То же самое можно применить и к любой отрасли. Ретейл тоже не одну сотню лет существует, но появилась компания Amazon, которая радикально изменила представление о нем. Банк MPS о котором вы упомянули, является, кстати, одним из пионеров в инновационном поле. Он тоже переживает процессы цифровизации.

Цифровизация, если говорить о банковской индустрии, это совсем не автоматизация существующих процессов, это другое. Недостаточно просто перевести все бизнес-процессы из бумаги в цифру, и оставить их как есть. Это не цифровая трансформация, это просто попытка автоматизировать текущую бизнес-модель.

Что же тогда понимать под цифровой трансформацией?

В первую очередь, под ней подразумевается изменение бизнес-модели. Это очень сложно для любой организации. Если вы, как бизнес, уже родились в цифровую эпоху, вам будет проще. У вас нет наследуемого багажа в виде технологий, платформ и процессов. За процессами лежат компетенции людей, которые в них участвуют и привыкли к этому. Чтобы преодолеть эту сложность, нужно уметь взглянуть на бизнес таким образом, как будто ты его делаешь с нуля. Если ты смотришь на свою организацию и думаешь, как ее трансформировать, ты сделаешь такую же организацию, только автоматизированную. Нужно уметь абстрагироваться от того, что есть сейчас и научиться думать «с чистого листа». Мы как раз этим занимаемся, и именно таким путем мы подошли к цифровой трансформации нашего банка.

Первый шаг как раз состоит в том, чтобы научиться не обращать внимание на то, как сейчас все работает. Что такое финансовая организация в современном мире? Вот когда вы поняли это для себя, тогда и начинаете думать, как прийти к этому, что нужно сделать, чтобы стать такой организацией.

Как нащупать эту грань между цифровой трансформацией и простой автоматизацией?

Посмотрите на то, что нужно клиенту. Подумайте, кто ваш клиент и что ему от вас нужно. У каждой организации клиент свой. Ответы вас могут удивить, и нас они тоже удивляют. Клиентам не нужны кредиты. Когда клиент думает или мечтает о чем-то, он меньше всего думает о том, чтобы стать чьим-то должником. Банки же мыслят, в основном категориями финансовых продуктов: дать кому-то денег или взять у кого-то деньги. У клиентов же свои потребности. Банк должен стать помощником в решении его проблем. Чем незаметнее банк в жизни клиента, тем лучше. Это один из важных моментов, с осознания которого можно начать думать о том, что же дальше делать с бизнесом. Например, что делать с отделениями? Какие сервисы там оставить? Нужны ли вообще отделения или не нужны? Что выводить в мобильные приложения? Как построить продукт для клиента и помочь ему решить его проблему?

В финтех-индустрии появляется множество небольших компаний, как агрегаторов услуг, так и тех, кто строит полную цепочку, покрывающую весь процесс от момента появления потребности у клиента и до ее закрытия. Банк вполне может стать тем помощником, который закроет эту цепочку, поскольку он выстраивает доверительные отношения с клиентом.

Как вы формируете для себя портрет клиентской аудитории?

Нам очень важно знать, что думает о нас клиент. Мы регулярно проводим фокус-группы, измеряем индекс удовлетворенности клиентов, анализируем данные в различных разрезах. Это постоянно идущая работа. Кроме того, мы понимаем, кто наш клиент на основании его финансового профиля, его транзакций. Не так давно мы начали проводить клиентские «демо-дни», в ходе которых прислушиваются к мнениям клиентов, касающихся доработки тех или иных сервисов и продуктов.

Один из важнейших аспектов цифровой трансформации — наличие продуктовых команд, каждая из которых развивает свой продукт или сервис. Она должна знать своего клиента и собирать обратную связь, советы и пожелания.

Поддержка какой части клиентской аудитории для вас сегодня важнее — молодежи, предпочитающей пользоваться услугами со смартфона или людей старшего поколения, которым проще удобнее посещать обычные отделения банка и общаться с живыми сотрудниками, а не с чат-ботами?

Любые функции можно вывести в приложение. Послу вступления в силу положений закона об удаленной идентификации, можно будет вообще никогда не видеть своего клиента, но продавать ему продукты и обслуживать его. Банку это даже удобнее, поскольку не надо вкладываться в открытие отделений, но не всегда это удобно клиенту. Я сам довольно много пользуюсь мобильным приложением, а отделение посещаю очень редко, примерно раз в год. Но есть жизненные ситуации, которые для клиента очень важны. Это может быть покупка автомобиля или получение ипотеки. Если вам кто-то продает квартиру, вы же захотите хоть раз посмотреть в глаза этому человеку, оценить его? Возможность пообщаться с живым человеком, конечно, останется. Степень нужды в ней зависит от степени риска. Пополнить счет телефона на 500 рублей можно и дистанционно, но если человек принес в банк все свои сбережения, он все-таки захочет пообщаться с живым сотрудником. Для таких ситуаций отделения останутся. Возможно, они трансформируются в коммуникативные центры, где можно будет получить тот или иной персонализированный совет и консультацию.

Если вы посмотрите на нашу статистику, то убедитесь, что мы только увеличиваем число отделений. В прошлом году открыли несколько таких отделений, куда люди могут прийти и получить совет и поддержку. Технологии ведь можно скопировать, а качественное человеческое отношение и профессиональную консультацию перенять невозможно. Банкам, у которых это уже есть, конкурировать на рынке будет проще.

Сегодня можно услышать такое мнение, что банки со временем должны трансформироваться в ИТ-компании, обладающие банковской лицензией. Идет ли по такому пути Райффайзенбанк?

Огромную долю в любом банке составляют ИТ. Более того, современный банк без них работать вообще не может. Финансовая индустрия — одна из самых передовых в технологическом плане. Автоматизация началась здесь довольно давно. Почему об этом говорят сейчас? Роль ИТ постоянно усиливается. Появление мобильных устройств требует сервис другого уровня. Я не хочу ждать несколько дней, пока пройдет платеж. Я хочу нажать кнопку, и через секунду деньги должны оказаться на счету у получателя в другом банке. Все это требует колоссальных усилий и затрат на автоматизацию и цифровизацию, развитие той технологической базы, которая есть у банка. Любой банковский продукт на 70% состоит из ИТ. Именно поэтому банк и называют ИТ-компанией.

Мы уходим от разделения понятий «бизнес» и «ИТ». Это классическое разделение, которое существует во многих организациях, мы стираем. У нас создаются кросс-функциональный команды, в состав которых входят юристы, ИТ-специалисты, разработчики, тестировщики, аналитики и т.д. Каждая команда отвечает за развитие конкретного продукта. Реорганизация, которая происходит сейчас на уровне всего банка целиком, как раз и направлена на развитие таких команд. Начали мы с розничного бизнеса, а сейчас активно идем в корпоративный блок. Цель — преобразовать банк в организацию, в которой работает множество продуктовых команд, развивающих свой продукт и знающих своего клиента. Именно модель построения таких команд должна стать ключевым элементов в цифровой трансформации нашего банка. Я не говорю, что мы станем полностью цифровым банком, но однозначно трансформируем нашу бизнес-модель.

Как соблюсти баланс между цифровой трансформацией банковских процессов, делающей более удобными удаленные операции и информационной безопасностью?

Безопасность должна стоять во главе угла цифровой трансформации банка. Просто потому, что надежность — это один из ключевых аспектов любого банка. Ты можешь быть стильным, модным, молодежным, но в первую очередь ты должен быть надежным. Я не вижу противоречий между возможностью совершать удаленные операции в мобильном приложении и информационной безопасностью. Спектр защитных средств, которые использует современный банк, позволяет надежно обеспечить безопасность удаленных операций. Можно настроить разный уровень защиты для операций с различным уровнем риска. Допустим 500 рублей на счет мобильного телефона можно положить и так, но если вы делаете платеж на сотни тысяч рублей, неплохо бы его дополнительно подтвердить и защитить.

Насколько широко вы экспериментируете или уже применяете на практике новые технологии, появившиеся в последнее время?

Мы с ними постоянно экспериментируем. У нас уже два года работает программа поддержки стартапов. Многое мы уже и применяем. Машинное обучение было одной из первых технологий, которые мы протестировали. Мы реализовали пилотный проект по прогнозированию наличности в банкоматах и получили высокий уровень точности. Еще одна область — прогнозирование и оценка рисков. Но чтобы строить прогнозные модели, нужна историчность и большие объемы накопленных данных. Поэтому здесь не обойтись без Big Data. Мы развернули и используем технологический стек Больших данных, у нас развивается институт Data scientists. Мы их выращиваем в бизнес-подразделениях, поближе к специфике конкретных продуктов.

Как вы работаете с финтех-стартапами?

Когда мы задумались о том, как нам относиться к этому рынку, то задали себе вопрос: что нам от них надо? Ответов сходу не нашли, поэтому решили с ними поработать. В 2016 году мы решили, как будем с ними работать, и запустили первый волну по апробированию финтех-стартапов. Организовали среди них конкурс, выбрали три лучших, запустили с ними пилотный проект, строго ограниченный трехмесячным сроком с ежемесячной проверкой и возможностью досрочного прекращения. Тем самым, мы хотели еще и привить внутри банка культуру экспериментального подхода. Работа со стартапами и вообще чем-то новым — это постоянный эксперимент.

И последний вопрос. Как построить стратегию цифровой трансформации банка? Что должно лежать в ее основе — единая платформа или набор взаимосвязанных систем?

Основная сложность здесь — наличие наследуемых систем и технологий. Организационно мы хотим стать набором независимых продуктовых команд. В этой ситуации основываться на единой платформе невозможно. У каждой команды должен быть собственный стек систем и подсистем. Один из ключевых аспектов цифровой трансформации — это трансформация ландшафта, в том числе. Из набора наследуемых систем должен получиться понятный ИТ-ландшафт, состоящий из множества систем, владельцами которых являются продуктовые команды. В цифровом мире не существует одной большой платформы. Поэтому мы занимаемся декомпозицией систем и разделением их по функциональности на разные подсистемы и модули. Там, где это невозможно, нужно, как минимум, обеспечить независимую разработку разными командами. Это очень сложно, когда одну систему дорабатывает несколько команд. Важно, чтобы в конечном итоге система не развалилась. Поэтому особенно важен контроль с точки зрения архитектуры, качества кода, автотестирование и т.д. Проще говоря, независимым командам надо дать возможность независимо развивать свои продукты. И все, что здесь можно автоматизировать, мы стараемся автоматизировать.

Источник: Журнал IT Manager

На вопросы главного редактора издания IT News Геннадия Белаша отвечает Георгий Пчелинцев, партнер международной юридической фирмы Dentons.

Какая юридическая поддержка нужна блокчейну и может ли ваша компания ее оказать?

Юридическая поддержка блокчейну нужна в плане создания адекватных правовых условий для его применения в России. Сейчас применение этой технологии в России не урегулировано, поэтому, с одной стороны, запрета на ее применение нет, но с другой стороны, использование ее наталкивается на нормы, которые фактически оказываются несовместимы с технологией распределенных реестров, и посему практическое внедрение во многих сферах требует изменения регулирования, а иногда даже и концептуальных подходов к регулированию. При этом следует подчеркнуть, что блокчейн – это только технология, она правового регулирования не требует, за исключением, например, вопросов безопасности, но необходимо создать юридическое поле, в котором ее можно применять. Скажем, реализовать на ее основе реестры прав и обременений в недвижимости, смарты-контракты в логистике, энергетике, финансовых технологиях, использовать в сфере страхования. К общим проблемам, связанным с блокчейном, можно отнести вопросы электронного документооборота, обеспечения достоверности информации и защищенности системы, идентификации сторон, принадлежности прав на информацию, автоматизированных договоров и т. д.

Какова роль Dentons в этой связи?

Мы активно включены в работу над разработкой пакета законов, которые призваны регулировать, так называемые цифровые права в рамках правительственной программы «Цифровая экономика». Мы взаимодействуем в качестве экспертов с российской криптоиндустрией и заключили соглашение о сотрудничестве с Российской ассоциацией криптовалют и блокчейна (РАКИБ). В рамках данного сотрудничества мы участвуем в нормотворческих инициативах ассоциации. Отдельно отметим, что мы понимаем важность именно технической стороны применения блокчейна и также стараемся участвовать в инициативах по стандартизации технологий распределенных реестров в Российской Федерации. Уже сформирован технический комитет, который нацелен на разработку национального стандарта технологии блокчейн, где как раз и нужно будет регулировать технологические аспекты безопасности, стандартизации, совместимости и т. д.

Какие предложения ваша компания подготовила для Государственной думы по регулированию блокчейна?

В настоящее время в Государственной думе находятся три законопроекта, направленные на определение юридического статуса криптовалют и токенов, а также правил их выпуска и оборота. На сегодняшний день с точки зрения исполнительной власти криптовалюта и токены находятся вне правового поля, и это определяет важность рассматриваемых законопроектов, поскольку на рынке безусловно назрела потребность придать токенам и криптовалютам ясный правовой статус. Вместе с тем судьба правового регулировании криптовалют в России туманна – вероятно, в ближайшей перспективе государство не станет легализовать оборот криптовалют в том виде, котором он в основном понимается сегодня. Положительно то, что разрабатываются правила, которые создадут легальный и, надеюсь, достаточно жизнеспособный рынок токенов. Но здесь важно добиться того, чтобы этот рынок не был зарегулирован, иначе есть риск, что в России он не получит нормального развития. Краеугольными вопросами являются возможность или невозможность прямого обмена токенов между участниками оборота, минуя регулируемые государством криптобиржи, необходимость выпуска токенов только на регулируемых площадках, доступ на российский рынок иностранных инвесторов и токенов, эмитированных за пределами России. Если государство введет гибкие нормы и оставит достаточно свободы участникам рынка, тогда этот рынок будет развиваться. Сейчас стоит задача создать рынок токенов, способный помочь стартапам и другим компаниям, которые не могут рассчитывать на финансирование со стороны банков или привлечение средств на бирже, создать более удобные и простые правила, позволяющие привлекать финансирование с меньшими затратами и меньшими формальностями в сферу стартапов и технологическую сферу.

На какой стадии рассмотрения находятся эти три отданные в Думу законопроекта?

Все три законопроекта приняты в первом чтении и в настоящее время ведется работа над поправками ко второму чтению. Интересно, что законопроект о цифровых финансовых активах был отозван и затем внесен вновь в Государственную думу в другой редакции, что происходит достаточно редко, – это говорит о сложности проблематики и о внимании к ней законодателей и исполнительных органов. Мы участвовали в этой работе в качестве одних из экспертов до принятия законопроектов в первом чтении и продолжаем работать над ними сейчас. Своей целью мы видим выработку таких положений, которые бы не привели к избыточной зарегулированности рынка, при том что мы прекрасно понимаем важность сохранения определенного контроля над рынком, предназначенного для привлечения финансирования от граждан и компаний. В частности, мы детально обсуждали вопросы правого статуса инвестиционных платформ, через которые могут размещаться токены, требования к их нейтральности и недопущению конфликтов интересов, вопросы раскрытия информации платформами и их ответственности. Мы предлагали оставить открытым перечень видом прав требования, которые могут удостоверяться токенами. Непростым является и вопрос определения сферы регулирования новых законов. Основное обсуждение строится вокруг блокчейна и распределенных реестров. Однако же мы знаем, что распределенные реестры могут строиться по значительно отличающимся правилам и технология блокчейн может быть реализована и в централизованных реестрах. Это хорошая иллюстрация сложности выработки универсальных правил. С одной стороны, одно из ключевых требований к любому законодательному акту – «технологическая нейтральность»: поскольку технологии развиваются достаточно быстро, подобная привязка к технологиям очень быстро «состарит» такой акт. Вместе с тем, закон не должен противоречить сути регулируемых отношений и технологии, он должен адекватно отражать их специфику. Найти баланс зачастую очень непросто, ведь некоторые участники разработки законодательных документов не понимают технологических аспектов блокчейна и токенов, в результате чего могут закладываться нормы, которые не будут работать.

У какого из рассматриваемых Думой проектов наибольшая вероятность прохождения?

В Государственной думе рассматривается закон об альтернативных способах привлечения инвестиций – фактически это закон о краудфандинге, который включает как одну из форм краудфандинга ICO и token sale. Второй – о цифровых финансовых активах, который определяет правила оборота этих активов, а третий – базовый закон, который вводит токены и криптовалюты в Гражданский кодекс. Два последних закона, внесенные в разное время, изначально были удивительным образом не скоординированы между собой. На сегодняшний день проделана значительная работа по синхронизации этих законопроектов и минимизации совпадений предметов регулирования каждого их них. Практически нет сомнений, что в том или ином виде будет принят законопроект об изменении Гражданского кодекса. После проделанной работы есть вероятность, что будут приняты и остальные два законопроекта, хотя законопроект об обороте цифровых прав – ранее он назывался «о цифровых финансовых активах» – еще содержит значительное количество ключевых развилок, по которым надо принимать решения. При этом судьба проекта о привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ – ранее он назывался «об альтернативных способах привлечения инвестиций» – весьма непростая, поскольку он преследует две цели, которые сложно совместить: во-первых, урегулировать деятельность уже существующих краудфандинговых площадок, опираясь на общие нормы корпоративного и гражданского права, используют заемное финансирование, вклады в капитал, покупку долей и акций, а во-вторых – урегулировать новую сферу привлечения инвестиций через размещение и продажу токенов. Получается, что в одном законопроекте делается попытка совместить традиционные формы привлечения инвестиций с другими гиперактуальными и неурегированными формами, то есть к краудфандинговым площадкам применяются нормы, которые к ним отношения не имеют.

Суды, рассматривающие дела о блокировке сайтов, должны будут привлекать к процессу владельцев этих ресурсов и заранее уведомлять о предстоящей блокировке не только их, но и авторов размещенной на этих ресурсах информации, а также лиц, чьи права и интересы может затронуть блокировка сайта. Это решение Верховный суд РФ принял, рассматривая жалобу предпринимателя Николая Тонкошкурова. К чему приведет такое решение Верховного суда?

Данный шаг говорит о том, что наше государство приняло политическое решение ввести токены и криптовалюту в правовое поле – сейчас у них неопределенный статус, их называют суррогатами и незаконными денежными средствами. Политическое решение принято, эти инструменты будут легализованы, и поэтому мы видим такую позицию Верховного суда. Положительное решение в отношении господина Тонкошкурова вынесено, но надо понимать, что Верховный суд принял во внимание сугубо процессуальное нарушение, допущенное судами предыдущих инстанций. В частности, к участию в деле не было привлечено лицо, чьи права и интересы затрагиваются судебным актом, нет ответа на вопрос, является ли размещенная на сайте информация запрещенной и есть ли основание для его блокировки. Сам факт, что дело отправлено на пересмотр апелляционной инстанции, – это позитивно, но это не прорыв, поскольку новую норму Верховный суд не создал. Напрямую норма о необходимости привлечения заинтересованного лица в административном судопроизводстве не сформулирована, это правило выводится через толкование обязанностей суда применительно к подготовке дела к рассмотрению.

А в чем новизна этого решения для интернет-сообщества? Тонкошкуров был администратором сайта. Есть ли где-то в пределах доступности для суда и прокуратуры, которые это дело инициировали, его контактные данные? Можно ли привлечь лицо, если оно не имеет контактных данных? Как они должны его найти? Возможно, впредь, если указанные органы не предпримут достаточных усилий для поиска контактных данных администратора сайта или его владельца, это сможет стать причиной пересмотра дела. То есть в самом указании суда о необходимости найти контактные данные и есть некая новизна.

Если международная IT-компания имеет желание организовать в России собственное производство, с какими сложностями ей придется столкнуться?

Давайте поговорим о софтверном бизнесе, поскольку это более конкретно, ведь в каждой отрасли существуют свои трудности. За последние годы наше государство сделало очень много, чтобы упростить создание компаний, в том числе компаний с иностранными инвестициями. В частности, упрощен порядок учреждения юридических лиц: теперь несложно встать на учет в различных государственных органах, появились электронные формы сдачи отчетности и т. д. Вместе с тем предпринятые в последнее время меры, направленные на борьбу с регистрацией фейковых компаний, создали сложности, например, с точки зрения выбора и подтверждения адреса регистрации компании. Компания может столкнуться со значительными сложностями применительно к открытию и сохранению банковского счета. Не менее актуален вопрос найма здесь иностранных специалистов уровня топ-менеджмента этой компании в России. Даже в этом отношении предусмотрены специальные правила, которые упрощают порядок привлечения иностранных высококвалифицированных специалистов на работу в России. Из сложностей назову наблюдающийся дефицит качественных IT-кадров: российские компании платят хорошие деньги своим сотрудникам, поэтому во вновь открывающиеся в России IT-компании очередь не возникает. Также непривычно иностранцам, что российское трудовое законодательство предоставляет неплохие социальные гарантии по сравнению с американским законодательством и гарантиями некоторых европейских государств.

Сложно ли в такой IT-компании расторгнуть договор с работником?

Расторгнуть трудовой договор с российским работником намного сложнее, чем с американским, там нет даже трудовых договоров в российском понимании. Наше законодательство предусматривает много формальностей, за соблюдением которых следит трудинспекция, и за нарушения штрафует. Российское законодательство в последние годы подтянулось под лучшие мировые стандарты, однако контролирующие органы нередко трактуют нормативные акты по-своему, исходя из их понимания «интересов службы», что, конечно, затрудняет ведение бизнеса в России и создает существенную неопределенность именно на уровне правоприменения. Иностранная IT-компания может быть заинтересована в создании у нас своего бизнеса по ряду причин. Первая – надежда нанять более дешевые и качественные кадры, но тут ситуация не столь радужная, как несколько лет назад. Вторая – попытка утвердить свое присутствие на российском рынке в рамках законодательства об импортозамещении в сфере ИТ. Это регулирование применяется и к ПО, и к ИТ-оборудованию. В сфере программного обеспечения ключевую роль играет Постановление Правительства № 1236 о реестре российского софта, который с конца 2017 года стал евразийским и теперь в него может попасть ПО, правообладателем которого является не только российская компания, но и компании, созданные в странах Евразийского экономического союза. Но здесь иностранцев может ждать сюрприз: эта компания не может более чем на 50% принадлежать иностранцу, а выплаты от российской компании иностранцу по лицензионным, подрядным и иным аналогичным договорам не могут превышать 30% от выручки российской компании. Эти значительные ограничения, конечно, препятствуют попыткам иностранных компаний мимикрировать под российский бизнес.

Чем может помочь Dentons в плане защиты от недобросовестной конкуренции со стороны софтверной иностранной компании?

Существуют различные формы недобросовестной конкуренции, например недобросовестная реклама, дефамация, кража интеллектуальной собственности или конфиденциальной информации, прямые нарушения антимонопольного законодательства. В отношении нарушения прав на интеллектуальную собственность мы защищаем интересы российских клиентов и в судах, и в административном порядке в Федеральной антимонопольной службе. Следует отметить, что в ситуации, когда иностранная компания, которая ведет бизнес за рубежом, нарушает права российской компании, для применения законодательства о недобросовестной конкуренции все же необходимо установить, являются ли они конкурентами, поскольку у них разные территориальные рынки. Если такое все же происходит, мы имеет возможность предъявить претензии через Федеральную антимонопольную службу. Российское законодательство о конкуренции очень развилось в последние годы, например, в части определения понятия недобросовестной конкуренции: если раньше соответствующая статья в Законе «О защите конкуренции» была достаточно краткой, то теперь есть восемь различных составов, более удобных в применении, которые существенно расширяют механизмы защиты.

А если, скажем, голландцы решили отказаться от продуктов «Лаборатории Касперского», которая работает на иностранном рынке, – вы могли бы ей помочь?

Dentons – самая крупная юридическая компания в мире: у нее почти 160 офисов более чем в 65 странах, и, конечно, мы помогаем российскому бизнесу везде, где мы есть или есть наши партнеры из NextLaw Referral Network. Например, мы консультируем клиентов в вопросах санкционного законодательства: разъясняем содержание санкций и их юридические последствия, стараемся получать исключения или лицензии для клиентов, попавших в санкционные списки, обращаясь в соответствующие органы иностранных государств. Но в случае с «Лабораторией Касперского», как мне кажется, нужны лоббистские услуги, которых мы не оказываем. Ведь здесь было принято политическое решение органов государственной власти Нидерландов, а до этого США. Если была бы возможность бороться с этими ограничениями, скажем, в рамках норм ВТО, тогда мы могли бы инициировать процедуру на основании этих норм, но они применяются к ограничениям, которые устанавливаются государствами в международной торговле. Если голландцы приняли неформальное решение, то здесь ничего невозможно сделать, законы здесь не работают, однако если было официальное решение, то в принципе можно оценить перспективу его оспаривания в суде. Если закон не нарушен, тогда мы вряд ли сможем что-то сделать. Однако же в Штатах существует традиция официальной лоббистской деятельности: там юристы разрабатывают и изменяют нормативные акты, которые помогают защищать своих клиентов на основании закона.

Насколько широко используются слияния и поглощения компаний в секторе ИТ и какие специфические проблемы приходится решать при этом?

Слияния и поглощения компаний очень широко используются в IT-сфере во всем мире. Цель – приобретение технологий или компетенций либо просто инвестирование. Сейчас все более активно развивается рынок технологических стартапов, сюда вкладываются огромные средства и реализуется множество проектов, в некотором смысле инвестиции в стартапы тоже одна из форм поглощения компаний. Российское корпоративное и гражданское законодательство, которое применяется в данной сфере, было значительно усовершенствовано в 2014–2016 годах, внесенные в него изменения позволили увеличить процент сделок, реализуемых в рамках российского правового поля, за счет снижения количества сделок, которые традиционно совершались по английскому, кипрскому или голландскому праву. С одной стороны, правовые инструменты были созданы, с другой стороны, пока не наработана достаточная практика судов, которая бы детально показывала, как правильно применять эти новые и полезные нормы – например, нормы о заверениях, о возмещении потерь и т. п. Это создает неопределенность, которая пока сохраняет настороженное отношение к российским правовым инструментам, препятствуя значительному росту количества M&A-сделок полностью по российскому праву. Надо отметить, что в последние два года наши клиенты зачастую стали использовать как раз российское право при таких сделках. Другая важная проблема – опять же кадры. IT-компании во многом – это либо технологии, либо сотрудники, чаще всего и то и другое. У нас нет достаточно развитой судебной практики и наработанных правовых механизмов, которые позволили бы удерживать людей в покупающей компании, есть риск, что они спокойно могут уйти.

А в других странах есть такие инструменты?

В ряде других стран для этой цели используются обязательства о неконкуренции или различные опционные схемы, но у нас ни то, ни другое не прижилось и развития не нашло. Что касается обязательств по соблюдению конфиденциальности информации, то данный механизм в российском праве существует, но практика его применения в случаях переходов работников и их попытках использовать конфиденциальную информацию на новом рабочем месте очень ограниченна, этот инструмент эффективно до сих пор не заработал. Опционные же схемы нашим законодательством предусмотрены с 2015 года, но, опять же, практика создания опционных программ для удержания в том числе программистов, которая очень развита за рубежом, в России распространена значительно меньше, в том числе потому, что их достаточно сложно структурировать и реализовывать в российских правовых реалиях. А когда у человека нет дополнительной мотивации оставаться в проданной компании, велики шансы, что он уйдет.

Но все же что-то делается в этом плане?

Сейчас мы видим нарождающуюся судебную практику, направленную на борьбу с ситуациями, когда работник, уходя из софтверной компании, прихватывает с собой важный программный код или иные наработки и на новом месте работы начинает его дорабатывать, внедрять и применять. Как доказать такую «кражу» и наказать работника или его нового работодателя, как предотвратить использование чужой интеллектуальной собственности? Сейчас суды стали заметно благоприятней относиться к «старым» работодателям при подобных инцидентах. Так, в 2016-2017 годах рассматривалось сложное дело, в котором бывший работодатель, компания ИНЭК, обвиняла нанявшую ее бывших работников компанию в создании новой программы с использованием наработок ИНЭК. В этом деле эксперт установил сходство структур программ и названий полей таблиц, что является инновационным подходом применительно к такой категории споров, и суд – в том числе на основе такой схожести и на основе схожести пользовательской документации – сделал вывод, что произошло нарушение интеллектуальных прав компании ИНЭК. При более традиционном подходе суды опираются на совпадения исходных кодов, но в этом деле суд вышел за данную парадигму.

1 января 2018 года введена уголовная ответственность за действия, наносящие вред безопасности критической информационной инфраструктуры (КИИ) или создающие такую угрозу. Новая статья 274.1 УК РФ фактически объединяет составы известных компьютерных преступлений, но применительно к объектам КИИ. Насколько более сурова ответственность за действия, причиняющие вред безопасности КИИ?

Эта норма пока в полную силу не работает, поскольку не все необходимые подзаконные акты разработаны или были приняты только недавно. Операторы КИИ должны создать перечни объектов критической инфраструктуры и провести их категоризацию. Цель изменений в Уголовный кодекс – ввести более серьезные санкции за нарушения, связанные с объектами критической инфраструктуры, чем за аналогичные нарушения в сфере компьютерной информации. Кроме того, введение отдельных составов позволило отнести их подследственности ФСБ.

Журнал IT-News № 06/2018

1 февраля 2018 года компания НИИ СОКБ официально объявила о запуске в промышленную эксплуатацию сайта принадлежащего компании Центра Обработки Данных – одного из немногих, аттестованных на соответствие 1 классу и 1 уровню защищенности информационных систем, обрабатывающих государственные информационные ресурсы и персональные данные граждан, соответственно.
В силу того, что при создании ЦОД особое внимание уделялось вопросам безопасности, а также направленности предоставляемых из ЦОД услуг, он получил название SafeDC.
Теперь, для получения исчерпывающей актуальной информации о ЦОД и предоставляемым из ЦОД услугам достаточно перейти по ссылке www.safedc.ru